Лили и Гаэтано

Лили и Гаэтано

Сергей Медведев

Последний раз Лилия Пономарева видела Гаэтано Колумбия 7 июля 1969 года. Видела во сне. "Мне приснилось, как мы вдвоем едем на мотоцикле.Он впереди, я сзади. Все было, как на яву. Я даже ощущала тепло его тела", - вспоминает Лилия Ефимовна. - Меня разбудила мама: "Что с тобой, дочь, ты так плакала, задыхалась, наверное, приснилось что-то страшное..."

 

Через неделю Пономарева получила письмо из Италии. В конверте была вырезка со статьей из газеты "Бергамские вести" - "Смерть мотоциклиста": "7 июля около 9 вечера граждане, выходившие из кинотеатра "Аристон" стали свидетелями трагического происшествия -  мотоциклист не справился с управлением и упал с несшегося на большой скорости мотоцикла. В больнице, не приходя в сознание, несчастный -им оказался 58-летний житель нашего города  Гаэтано Колумбия - скончался."

- Не знаю, почему напутали газетчики, Гаэтано было 48, - Лилия Ефимовна достает из конверта старые фотографии. - Вот его фото накануне гибели.

На снимке - мужчина средних лет, слегка напоминающий актера Олега Даля. На обратной стороне - подпись:"Моей любимой Лили".

 

ЛИЛИ ИЗ РОСТОВА

Лили Лилия Пономарева стала в немецком городе Гаммельне, куда фашисты угнали 17-летнюю девочку еще в 42-ом.

- В Германии в те годы была популярна песенка "Лили Марлен", и мое сокращенное имя очень понравилось немцам.

Гаммельн - не Освенцим, в общем-то жить было можно.Сначала Пономарева работала в частной фотомастерской, затем на авиазаводе. Что выпускал завод Лилия Ефимовна не поняла до сих пор:

- Я устанавливала штифты на какие-то патрончики. Так продолжалось полгода. Следующие полгода мы разбирали эти патрончики, оказалось, что все что мы сделали - брак.

Как ни странно, кошмар для девушки начался весной 45-ого. Гаммельн попал в американскую зону оккупации. Пьяный - в прямом и переносном смысле - воздух свободы  и приближающегося мира "снес крышу" тысячам мужиков. Американским солдатам, русским, французским, итальянским, сербским, польским военнопленным - всем, кто за годы войны истосковался по женскому теплу .Содом и Гоморра - детский лепет в сравнении с тем, что творилось в последние дни войны в Гаммельне. В общем без охраны выходить девушке на улицу было просто-напросто опасно.

Телохранителем Лили стал итальянский военнопленный по имени Гаэтано Колумбия.

- Моя подруга, Валентина дружила с  одним итальянцем. Он тоже работал на нашем заводе. Как-то они пошли на танцы, и я вместе с ними. Чтобы я не чувствовала себя третьей лишней, итальянец пригласил приятеля - Гаэтано.

Первый танец, который Лили танцевала с Гаэтано был фокстрот с красивым названием "Роза Мундо". Это было 20 апреля 45-го года.

ГАЭТАНО ИЗ БЕРГАМО

Гаэтано назвали в честь земляка, композитора Гаэтано Доницетти. Имя придумал отец мальчика - Луиджи Колумбия. Когда-то Луиджи сам хотел стать музыкантом, но стал смотрителем дорог - умер брат, пришлось взять на воспитание его детей, надо было зарабатывать деньги и о музыке пришлось забыть.

- Гаэтано показался мне деревенским франтом - он где-то достал действительно потрясающие туфли, которые чистилкаждые пять минут... Говорить о литературе или кино с ним было бесполезно. Его в основном интересовала постель, он мог рассказать сальный анекдот, а я была натурой романтичной, - вздыхает Лилия Ефимовна.

Как бы там ни было, автомеханик Гаэтано Колумбия влюбился в хрупкую ростовчанку . Влюбился до безумия. Наверное, Лили показалась темпераментному итальянцу спящей царевной из сказочной северной страны. Страны победившего социализма. Страны во главе которой стоит его кумир - царь Сталино.

Иногда любовное безумие передавалось царевне и она просыпалась.

- Не знаю, что на меня нашло, но однажды я сделала Гаэтано татуировку на левом предплечье. Первый и последний раз в жизни. Я выколола пробитое стрелой сердце, дату нашей первой встречи, и название города, где все произошло -Гаммельн

Разрешение на брак Лили и Гаэтано американское оккупационное начальство выдало без особых проблем. Одобрил выбор соотечественника и комитет итальянских военнопленных.

- Когда Гаэтано спрсил меня, почему я согласилась выйти за него замуж, я ответила. что мне понравились его туфли, - вспоминает Лилия Ефимовна.

Первое время молодожены жили в бараке для военнопленных. Но в отдельной комнате. Гаэтано обустроил "гнездышко" - откуда-то притащил стол, стулья. Была даже импровизированная ванна - бак с нагревателем.

Летом 45-го молодожены решили отправиться на родину жениха, в Италию.

ИТАЛИЯ, ИТАЛИЯ, ДАЛЕКАЯ СТРАНА

Когда до родителей Гаэтано дошли слухи, что их сын женился, да еще на русской, они не поверили "слухам". А потому невестку в доме Луиджи Колумбия не ждали.

- Я помню, что первую ночь мы спали на кровати без простыней. А у самой кровати не хватало одной ножки... Утром я проснулась и увидела что свекровь стирает нашу одежду. Позже, когда я  попросила воды, она плеснула мне в стакан из бадьи, той самой в которой только что стирала. Я рассказала об этом Гаэтано, и он выбросил стакан в окно, - отношения со свекровью у Лили не сложились с первого дня, и молодые вынуждены были искать себе другое жилье.

Община Бергамо выделила Гаэтано, как бывшему военнопленному, двухкомнатную квартирку в доме, который местные жители называли "Дворец жулья".

Сказать, что Лили и Колумбия-младший жили бедно - ничего не сказать.

- Единственное, что у нас было - это утюг, муженек постоянно гладил им свои брюки и рубашки. Рубашки я нашила ему из немецкого нижнего белья, которое мы привезли с собой из Гаммельна.

Утюгом с Гаэтано расплатились в мастерской по производству этих бытовых приборов. Утюг дали вместо зарплаты. Увы, мастерская обанкротилась, а новую работу найти не удалось. Денег не было на самое необходимое.

- У мужа даже не было плащика. и зимой, чтобы не замерзнуть, он надевал все свои рубашки.

...Бергамским мужчинам загадочная русская понравилась - беленькая, стройненькая, бойкая. А вот для местных женщин Лили так и осталась чужой: "Сама в церковь не ходит и мужа не пускает, да и вообще - не наша".

После полутора лет в нищете Лили решила:"С меня хватит, возвращаюсь в СССР".

- Конечно, если бы я его любила, то осталась бы в Италии. Но всепоглащающего чувства не было...

Последний день перед отъездом любимой Гаэтано проплакал. Он в буквальном смысле слова бился головой о стену  - пытался свести счеты с жизнью. Зачем жить, если единственная и ненаглядная возвращается в свою сказочную страну. За Лили влюбленный итальянец готов был ехать хоть на край света, хоть в СССР.

- Ну, если любишь, приезжай, - уступила Лили.

ПОСЛЕДНИЙ СОН О ГАЭТАНО

Понятно, что просто так пойти купить билет на ближайший поезд до Ростова Гаэтано не мог. Согласие на переезд итальянца в Страну Советов должен был дать Верховный Совет СССР.

- 16 декабря 1947 года меня вызвали в милицию и поинтересовались, а нет ли у меня родственников за границей. Я ответила, что родственников нет, но есть муж, - вспоминает Лилия Ефимовна.

В милиции  гражданке Лилии Пономаревой рассказали, что из Москвы пришла бумага. Верховный Совет СССР согласен на перезд итальянского коммуниста Гаэтано Колумбия в Советский Союз. "Последнее слово за  вами, гражданка Пономарева", - объяснил милицейский начальник.  "Да, конечно, пусть приезжает",- ответила Лилия Ефимовна.

Не знаю, успел ли Гаэтано получить  ответ из СССР...

Через две недели Пономарева опять пришла в милицию и сказала, что передумала, что обойдется без итальянского мужа.

- Ну как бы мы здесь жили?  Здесь была такая же нищета, как и в Италии - Лилия Ефимовна рассказывает о своей жизни абсолютно бесстрастно, будто пересказывает роман не слишком талантливого автора.

... Гаэтано писал в Ростов в течение 20 лет. Писал, когда его Лили вышла замуж. Писал, когда она родила дочь. Это не были поэмы о любви. Скорее своеобразные уведомления, мол, помню, люблю, надеюсь. Другой царевны он так и не встретил.

- Он приснился мне 7 июля 69-го года, в одиннадцать вечера. В Италии было как раз девять часов, то есть в тот момент, когда он разбился, - вспоминает Лили.- Во сне меня охватил ужас. Я подумала, что Гаэтано сейчас будет меня ругать, ведь я не выполнила его просьбу. Это был последний сон о Гаэтано. Больше он мне никогда не снился...